Рейтинг публикаций

Смотри, – отодвинула она мягкий рукав серебристой курточки и сильно потёрла кожу... Проступил стилизованный костёр – ярко-оранжевый косой треугольник МБМ, «Мира без мерзости»...

Так как пол животного по-прежнему был неопределённым, новые Светкины женихи переименовывали Клеопатру в Клапу, затем в Клапана, иногда в Клопомора...

Вселенная была вокруг и повсюду, но также была и внутри. И та, что внутри, отличалась от той, что снаружи, но и она была столь же непостижима.

Все отстанем друг от друга? Каждый – сам по себе чтоб, ага?!

...в наказание за суету скоро потухнет солнце.

...третья стадия [утомления]. Она начинается при общей работе с «человеком простым» Он либо захватывает всю работу сам, на практике подтверждая теоретические доказательства, что меня на свете нет, либо полностью отстраняется от нее – окукливается, уходит в сторону. И все это, как правило, молча, без объяснений. Эта несогласованность действий меня всегда дергает, нервирует, бесит. (...) В деревне я старался держаться от людей подальше именно из-за этой нервотрепки.

Отношения между мужчиной и женщиной наполнены таким же подтекстом, как и хорошая драматургия. А я все-таки считаю себя неплохим драматургом. Во всяком случае, владею подтекстом. Как раз то, что нужно, чтобы добиваться желаемого в «жанре» отношений между мужчиной и женщиной. Женщины ведь тоже говорят не то, что думают.

"Итак, нас интересует слово "притча". Мы не заглядываем в словарь. Мы – не олухи какие-нибудь, мы можем и своими мозгами пошевелить. Итак, мы думаем. Слово состоит из двух слагаемых. "При" - это приставка, и "тча", ни что иное как производное от слова "течет", то есть, "все течет, все изменяется". Если у всякой истории есть несколько смыслов, то у притчи он один, но постоянно меняется. Когда ты начинаешь рассказывать или слушать притчу, ты думаешь об одном, а когда заканчиваешь, думаешь уже совсем об ином. Вот и вся премудрость."

...увидев, как одно ущербное существо кормит другое ущербное существо, я понял – Я НЕ СМОГУ!.

Только дома я еще как-то могу быть собой, а больше нигде.

Притчи Христа важны для меня тем, что они приближают к его реальной земной жизни. Толстовскими я был всего лишь обворожен как подражаниями Христовым по форме. Внешнее сходство меня, ничего не знавшего о религии, и гипнотизировало, и заставляло интуитивно искать оригинал, с которого сделана копия. Лишь после чтения Евангелия от Иоанна я понял: толстовские – уводили от реальности бесконечно далеко. С помощью их он, впервые в России, исчерпывающе описал культ таких «простых людей», которых никогда не было. А по сути, лишь попытался обелить бездарь.