Рейтинг публикаций

Обычная история. Мама сказала: Мне б дожить, как в школу пойдёт.

2025 год. Зал американского Сената, лёгкий хаос, включён прямой эфир Fox News и CNN. Цицерон приглашен из прошлого, чтобы выступить перед сенаторами в качестве почетного консультанта по сохранению Республики». Публика аплодирует стоя, вход Цицерона под фанфары.

Здесь во дворе, как и по всей Москве, декабрьский снег переливается изумрудно и рубиново, не нуждаясь в есенинских прялках; он переливается, кипенно блестит, завораживая, обещая Новый год, когда-то даривший мандаринные дольки счастья...

...сидят на пригорках садов несколько обезьян, ухмыляются, мол, давайте-давайте… Аплодируют даже. Но и короли следят за ними внимательно и надеются в скором времени снова запереть в своих зоопарках цветущих садов. Обезьяны-то знают это зверьё высокомерное, изучили их повадки на собственных шкурах и ждут, когда короли перегрызутся меж собой и освободят жизненное пространство для дальнейшей эволюции.

Вот тогда-то и подстрелил ее охотник-промысловик Ойка. Он сразу заметил, что зверь этот молодой, мех его густой и блестящий, а это значит, что получит охотник Ойка за его шкурку хорошие деньги. На эти деньги он купит себе новую винтовку-«фроловку», а жене – отрез красивой байки. А умелица Айкига сошьет себе и ребенку ладные обновки.

…он звонил по телефону, раскладывал «Косынку» на компьютере и распечатывал стихи скромным залётным студентам Литературного института им. Горького, что через улицу. При этом он не забывал отпустить в их адрес колкость, не совсем удачно пошутить. Он заставлял студентов краснеть, бледнеть, отнимая у них самое дорогое и невозможное: право быть одновременно публичным и неузнанным, купаться в лучах славы и сохранять анонимность, наслаждаться известностью и оставаться в ненарушенном кругу друзей и близких. Каждый поход студентов в копировальный центр к Бримо превращался для них в испытание и муку мученическую.

ты вторая звезда или — сама жизнь, непроизносимое и потому произнесенное, жуткое, чудесное, дорогое и неприлично красивое. ты — осень.

Вот же она: вымпелы эмоций играют на щеках, улыбка серо-зелёных глаз слоится по земному, узкие кроссовки, старые джинсы, лёгкая блузка…

И тут ему почему-то вспомнился тот первый день, когда его привезли на остров. Вспомнил хмурого старика с красным, обветренным лицом, который, сказал ему, странно улыбаясь:
– Здесь только ты и море. А еще те, кто приходит…
– Приходит кто?

"Девушка! А девушка? А как Вас зовут?" " Меня не зовут, я сама прихожу".

ПОДСУДИМЫЙ (в зал): Хочешь жить по-настоящему — сначала умри. В иллюзии. В ожиданиях. В себе самом. И если боль не разрушила тебя — это была не боль. Это была правда.

Ему не нужно притворяться взрослой или сильной версией себя, чтобы выжить этой ночью. Он просто есть — впечатанный в этот асфальт, в эту сырость, в эту глупую, неотменимую земную жизнь.