Рейтинг публикаций

Западное сознание, продолжающее существовать в категориях поступательного движения истории, в понятиях прогресса-регресса и первичности-вторичности, двинулось в сжимающийся черный туннель, загоняя себя все глубже и глубже туда, где "Я" авторского жеста новизны, вызывающей реплики, наконец, просто подписи-отпечатка разрасталось соответственно сужению пространства, пока не заполнило собой ВСЕ и не замерло в неизвестности. Результат иного, неосуществленного движения можно только предполагать: это некий круговорот или сферическое пространство, которые дано засвидетельствовать, но не присвоить.

...славян надо (и легко!) просто растлить и споить... (Гитлер)

Разговор с Дягилевым о национальной музыке и о «петроградском болоте». – Возобновление знакомства со Стравинским: «Весна священная», выбор сюжета для нового балета Прокофьева. – Прокофьев предлагает Нине Мещерской руку и сердце: её нерешительность и разрыв.

Ты идешь в театр, как в самого себя. В тебе живет Мандельштам. В театре он оказывается живым. Это счастье. Это больно.

Оля Хан придумала новый жанр. Она синтезирует скульптуру и игрушку. Все ее творения – маленькие скульптуры, и одновременно большие игрушки.

Что же, собственно, делает Кейдж? Можно, конечно, сказать, что он даёт нам возможность послушать тишину, но этого недостаточно. Чтобы послушать тишину, можно обойтись и без Кейджа, и без 4:33 (для сравнения: чтобы послушать мазурку Шопена, без Шопена и без мазурки не обойтись). Точнее будет сказать: Кейдж помещает тишину в раму.

Встречайте, вот она какая, Света Баскова! А вот и ее продюсер, Владимир Зубков, страшный человек! А вот эликсир – источник наших наслаждений, обратно, огурцы…

...мы живем в постконцептуальное время, когда даже в среде экспериментального, расширенного кинематографа актуальным является уже не саморефлексия, (...) а умение сформировать действенную концепцию, выстроить месседж, адресованный во вне, реабилитировать искреннее желание диалога со зрителем как с собеседником и даже с соавтором, учитывая тот факт, что произведение в «окончательном виде» складывается в голове у зрителя.

Один из парадоксов музыкального абстракционизма заключается в том, что, будучи формально дистанцированным от «объективной» реальности человеческой жизни посредством предельной формализации, он, тем не менее, отражает эту реальность значительно более РЕАЛИСТИЧНЫМ способом, нежели это делает классическая музыкальная традиция Нового Времени.

Триндец – умереть в двадцать лет.

В двух картинах художника просматриваются образы и формы предметной действительности, разобранной и заново собранной для создания особого настроения, метафорической репрезентации лежащей в основе эмоции. Третья работа, представляющая собой полную абстракцию, создаёт ощущение теплоты, уютности, замкнутого в себе пространства...

После просмотра посредственного, невнятного фильма, повседневность приобретает большую значимость и ценность – поучительный, однако, эффект.