Рейтинг публикаций

...С каким-то обреченным весельем я вдруг ясно увидел, словно со стороны, как нечто, вроде бы надежно погребенное в вечной мерзлоте забвения, начинает оттаивать, оживать, распускаться, наполняться соками, крепнуть, набирать значение, вес, шириться и разрастаться во мне подобно свинье, откармливаемой на убой.

Вы ведь помните сюжет романа: некто, посредственный и неприятный, захватывает в плен и держит в подвале нечто яркое и оригинальное, просто держит в подвале, ни для чего, ни для кого, позволяя этому медленно и мучительно умирать и, пользуясь беззащитностью, беспомощностью, зависимостью этого создания и своим всевластием, иллюзорным, конечно, временным, создает множество эротических фотоснимков.

В дурдом я попал с 1986 на 1987 г. как раз перед Новым годом. Это было начало перестройки. В тот момент времени казалось, что стоит принять одно-два правильных решения, издать верную директиву, ввести повсеместный хозрасчет - и жизнь сама собой наладится, дела пойдут не хуже чем в Америке, а может даже и лучше. Надо только отпустить на свободу производительные силы, а производственные отношения сами собой наладятся.

Для людей непосвященных поясню: в уголовном мире татуировка с изображением горящего факела означает скорое освобождение. Погасший факел, как я думаю, имеет противоположное значение.

О′Бендер вялым движением надорвал запечатанный билетик и вскрыл его. Внутри были нарисованы крылышки, и под ними размещалась лаконичная надпись: «Ваш выигрыш: гражданский самолёт». Ниже следовали полоски штрих-кода. А чтобы совсем уж было ясно, что билет не пустой, – в самом его низу также были напечатаны слова: «Поздравляем с выигрышем!»

...«Ваш муж вам не доверяет» – и это всё, переворот! Другой мир, другая история.

Мама как-то обзывала эту шубу, но я не помню, не то смушковая, не то цигейковая. В общем, это боевая, видавшая виды шуба, доставшаяся мне по наследству от кого-то из офицерских детей, которые из нее выросли.

...это самое ужасное, что могло приключиться, потому что тогда, в юности это было одно, а теперь она не только не сможет себя уважать, но и жить вообще больше не сможет, и делать ничего не сможет, потому как тогда надежды не будет уже ни на что, если только понять, что в жизни все так страшно и несправедливо.

1981, сентябрь. Афанасьев Я. поступает на филфак Тюменского университета. С первого же курса выдвигается в число виднейших личностей этого заведения: сочиняет стихи, поет всякую бардятину (впоследствии и рок), является активистом всякой прочей самодеятельности, в особенности театральной.

Город у нас небольшой, на работу мы ходили пешком, обедали дома, вечерами заглядывали к друзьям просто так, мимоходом на огонёк, в выходные компанией отправлялись на озеро, в лес…

Петрович как человек габаритный мелких ужас как не любил.

Заехал однажды председатель на двуколке с рессорами. В одной руке вожжи, а другой руки нет — выглаженный рукав гимнастерки под ремень упрятан