Рейтинг публикаций

Уже сирень цветет, и сельские деды // с пивной бутылочкой шагают у воды.

Когда однажды старуха Баба Жа сказала, что такая жизнь долго продолжаться не может, потому что это не жизнь, а мечта, Малина ответила с сонной улыбкой: «Нет мечты — нет и правды».

Что ж, его нету — значит, нету. Такова жизнь.

Плевать на неудобства окружающих. Не то, чтобы ему нет до них дела - ему забавно.

Москва – одно из таких мест; революция произошла в нем неслучайно, хотя исход ее предсказать пока не может никто.

Елена Григорьева - семиотик и культуролог из Тартуского университета, ученица Лотмана и просто замечательный автор. Количество её статей, исследований и выступлений зашкаливает, степерь разнообразия интересов поражает воображение). В нынешнем своем эссе Григорьева рассужает о границах и пограничных состояниях, разделяющих искусство и не-искусство. Тема эта для <Эгоиста> одна из самых важных, формоопределяющих - мы тоже интуитивно ищем границы и очертания дискурсов, пытаясь составлять икебаны из текстов, размывающих традиционные представления о прекрасном.

Великий создатель, в котором мы намеривались обнаружить конечную истину, окажется нашим старым знакомым – второстепенным персонажем самого первого, низшего слоя спектакля, тем самым жалким, никому не нужным драматургом – художником, запертым в плаценте.

С той первой кражи прошел почти год. За это время обчистили штук пятнадцать квартир. Никогда особо ничего не планировали, просто заходили в любой подъезд и вскрывали самую хлипкую дверь. Старались действовать в разных районах. Брали бытовую и компьютерную технику, красивые безделушки, пару раз натыкались на деньги и украшения. Сбывали, где придется – технику скупщикам по объявлениям, золото знакомому продавцу в пивном павильоне...

Так они и сидели, повесив на крючки у двери словно собственные личины – форменный серо-жемчужный китель, белый халат и шерстяной пиджак, сидели, очищенные от самих себя кипящим внутри них девяностоградусным спиртом, холодным и чистым, как прозрачное зимнее небо над ними, размягчающим присохшую к их душам коросту войны

Имена тают. Но возникает страница со словом <безразличие>, которую пишущий незамедлительно присоединяют к вышеперечисленным предметам.

Свои циклы, связки историй, фабул и быличек казанский прозаик Денис Осокин (победитель прошлогодней премии <Дебют>) стилизует под старые книги, якобы вышедшие в провинциальных издательствах. <Ангелы и революция> рассказывали про невидимые и невесомые сущности, объявившиеся в революционной Вятке (они и взяли главный дебютовский приз в номинации <Малая проза>, а потом были опубликованы <Знаменем>). <Барышни тополя>, впервые обнародованные в <Топосе> были наполнены ритмическими, похожими на заговоры, кусками дымящейся лирической прозы, посвящённой девушкам да женщинам. Теперь пришла очередь зеркал. Осокин много работает с фолклорными материалами, преобразуя их в интересную, мало на что похожую литературу. Очень интересно наблюдать за ним, как он растёт, как развивается, как тексты его становятся всё более тонкими и изощрёнными. Эгоисту остаётся только пригласить вас разделить нашу эгоистическую радость от соприкосновения с чем-то действительно настоящим.