Рейтинг публикаций

Я стал подумывать о крайних мерах. Последние заключались в попытке перевоплощенья.

Здесь всё точно, как в аптеке, запротоколировано - как в следственном деле, оприходовано и обеспечено золотым запасом тяжёлой черновой работы.

Ценностям, заданным в форме «категорий», «писаных» правил, субъективизм противопоставил «физически», «инстинктивно» ощущаемую ценность – ценность моего существования и моей свободы.

Отец, у тебя не будет немножко крови? Хотя бы куриной

Как-то вечером Кирилл снова постоял-покурил во дворе, поглядывая на шнуровский четвертый этаж, где в одном окошке горел свет. Как-то не так он горел, как раньше.

Мне очень симпатично соседство старика Буковски с молодыми да ранними. Они сегодня ему нужнее, чем он им, сильным, смелым, здоровым, красивым.

я сам сделал все, чтобы выжить: бросил винтовку, крадучись пробирался городскими тропинками, прятался в погребе. Но это было вчера. А сколько сотен дней я отстреливался, наступал и отступал, не зная, за что и с кем воюют люди, поставившие меня в строй.

Пан Тадеуш говорил иначе, чем другие люди в моем окружении. Ему приходилось подбирать слова, но вместе с тем он был с ними как будто в очень близких отношениях. Эта интимность чувствовалась, хотя английский не был его родным языком. Родным языком был польский, остатки которого прилипли затвердевшимися клочками к изгибам и тканям его мозгов, просачиваясь наружу легким акцентом.

О книгах я молчу. Что происходит в толстых журналах вы знаете. Одна надежда на клубную поэзию, на молодых, недовольных, смелых.

Наивная детская уверенность, что умрут все, кроме меня, оказывается вполне корректной в логике этого построения. Умрут все, кроме меня, потому что Я как Я не существует в смерти. И это не эгоизм (вернее, эгоизм здесь есть проявление гораздо более общего закона), это условие нашего сознания.

"Левиафан" Пола Остера, рассказывающий, казалось бы, о терроризме и политических идеях, на самом деле, от первого до последнего слова, посвящён именно литературе, её возможностях и взрывной силе. Достаточно прочитать обнародованный ныне отрывок, чтобы понять: а) описывая книгу Сакса (главного персонажа), Остер раскрывает свою собственную творческую лабораторию; б) значение книг и содержащихся в них идей, куда как больше, чем это принято думать.