Рейтинг публикаций

Тем временем настоящая весна пришла в Красные Удцы.

Огyльная романтика всегда начинает с абсолюта и всегда кончает пшиком, капитyляцией, закостенелым морализмом, дyxовной смертью. Но тот, кто начинает с понимания, насколько относительны человеческие возможности, тот терпеливо платя свою ценy, может, если повезет, несколько продвинyться на пyти к абсолютy.

Три – совершенное число, но семь – сильнее.
Семь драконов на горе будут судить иссуетившееся человечество: семь мудрых, восточных драконов.

Еще будучи маленьким ребенком, он мог заметить что-то необычное, чего взрослые не замечали. Ну, например, человека-египтянина, который сидел у них в кресле, пока мама собирала его в детский сад рано утром

Он в театре был на хорошем счету, и об этом странном происшествии ему никто потом даже не упомянул, как будто никто ничего не заметил

Разжиревшие на складской муке, огромные как кошки серые крысы лениво валились из мешков в ноги грузчикам, на грудь, на голову. Спасал капюшон и фартук. Таня называла крыс «домашние ондатры».

Странно, – думал Андрей, – участвовать в этой игре, понимать, что это такое, и не иметь желания прекратить ее. Слишком уже много сказано, и не только словами, – слишком было бы глупо…

Этот человек будто ворвался в свою же квартиру. Мельком посмотрел на меня и, казалось, мигом забыл.

...Авель стал замечать, как росла в обществе некая категория людей, отрицающая жизнь как ценность. Нет, это был не кураж старых времен, это был не нигилизм с его, пусть и односторонним, но поиском истины. Это не было обыденное пренебрежение духовным, такие люди существовали всегда. Это был даже не цинизм. Это было намного хуже – тупое, бесчеловечное отношение к живому, к жизни вообще, граничащее со звериным оскалом.

Кто такие старики? Это такие гадкие люди. Старость не радость, а гадость. Бородавки, ходунки, непроизвольные мочеиспускания, инвалидное кресло... и этот невыносимый старческий запах! В молодости человек учится, а в старости понимает, что потратил время зря. Отсюда раздражение и зависть...

Поднявшись, весь в слезах, в квартиру, он достал тонкую тетрадь, положил ее на старый детский стул и, согнувшись, принялся писать